Рейтинг@Mail.ru
Сборники сказок:

Рустам и дивы

Однажды царь Кей-Кавус с тысячей всадников отправился за город на охоту. Выехали они на охоту, а по дороге им устроили засаду три дива: Арчанг с Харчангом и Белый Див. Они захватили в плен царя Кей-Кавуса и всю его свиту. Посадили их в глубокую яму и заколдовали так, что те ослепли — ничего не видят.

— Только тот, кто возьмет мое сердце, сварит его в воде и этим отваром проведет по глазам пленников, сможет вернуть им зрение, — сказал Белый Див Арчангу с Харчангом, а Кей-Кавус это услышал.

Сверху яму завалили огромным камнем, а сторожить яму Белый Див поставил двенадцать дивов — только они и могли поднять этот камень. А когда этим дивам хотелось есть, они вытаскивали из ямы воинов Кей-Кавуса и пожирали их.

И вот Рустаму принесли весть: мол, эй, несчастный, что же медлишь, царя Кей-Кавуса взяли в плен Арчанг с Харчангом и Белый Див! Когда Рустам услышал эту весть, он опрокинул чашу с вином весом в семь с половиной манов, которую держал в руках. Тотчас возложил на Рахша украшенное драгоценными каменьями седло, птицею в седло взлетел, ногу а стремя он продел, поудобнее уселся и пустился в дальний путь, о любвя стихи слагая, ратный подвиг совершая. Конь стожильный мчался вдаль, жилы крепки словно сталь, ноги — мощные колонны. Чтоб иметь коня такого — я даю вам в этом слово, небосводом я клянусь, — вмиг навеки откажусь я от локонов любимой. Меч стальной, что держит он, пусть не будет занесен над головками красавиц, пусть живут и радость дарят. Люди плачут о себе — по себе Саади рыдает... Так скакал он, пока не достиг какого-то источника. Отпустил Рахша пастись, а сам ввил лук и стрелы и пошел по степи. Попался ему на глаза онагр, он вложил стрелу в тетиву, выстрелил, да так, что онагр упал мертвым, не шелохнулся. Снял с него шкуру, собрал дров, развел костер, поджарил тушу на костре и поел. А потом положил на огромный валун щит Гершаспа, лег головой на щит и захрапел. Пусть он себе спит; а ты послушай несколько слов о диве Акмане.

Див Акман давно уже затаил злобу на Рустама, повсюду его подстерегал. И вот как раз забрел он туда и увидел, что Рустам спит — голова на огромном камне, под головой щит Гершаспа. Див Акман схватил Рустами вместе с камнем и взвился в небеса. Повеяло ветром на Руствма, он проснулся и увидел, что летит по небу.

— Див Акман, — спросил Рустам, — куда ты меня несешь?

— Я несу тебя туда, — сказал див Акман, — где ты погубил моего брата Марджона. Туда я тебя несу на твою погибель.

Принес он Рустама на берег моря Чин, к подножию горы Альвард. И спросил:

— Бросить тебя в море Чин или закинуть на гору Альвард?

— Брось меня на гору Альвард, — говорит Рустам. — Пусть увидят витязи мои кости и устрашатся.

А ведь дивы всегда все делают наоборот. Вот див Акман и бросил Рустама посреди моря Чин. А у Рустама на спине была тигровая шкура, она не дала ему потонуть. Подул восточный ветер, и Рустама вынесло на берег. Вышел он на берег и думает: «Пойду-ка я посмотрю, куда делся этот негодяй!»

А див Акман шел по берегу моря с другой стороны и думал: «Только бы Рустаму, что повинен во всех наших несчастьях, не удалось спастись!»

Шли они, шли, задумавшись каждый о своем, пока не столкнулись лоб в лоб. Хотел тут див Акман прочесть заклинание, чтобы взлететь в воздух, да вылетело у него заклинание из головы. Рустам схватил его и разорвал, как рвут полотно, на две части. А сам пошел туда, где оставил пастись Рахша. Пришел и говорит Рахшу:

— Где ты был, Рахш? Див Акман меня сегодня чуть не убил!

— Брюхо мое во всем виновато, — говорит Рахш. — Я так травой увлекся, что ничего не видел.

Сел Рустам на Рахша, ехали они, ехали, пока не доехали до поля, засеянного пшеницей. Рустам отпустил Рахша пастись, а сам взял лук и стрелы и пошел по степи. Попался ему на глаза онагр, он наложил стрелу на тетиву, выстрелил — да так, что онагр упал мертвым, не шелохнулся. Снял с него шкуру, собрал дров, развел костер, поджарил тушу на костре и поел. А потом положил себе под голову щит Гершаспа и захрапел.

Пусть себе Рустам спит, а ты послушай несколько слов о Рахше.

Рахш ел себе да ел, пока не забрел на пшеничное поле. А на поле как раз был один из батраков хозяина этой пшеницы. Увидел он, что конь забрел на поле, да такой конь, что зараз съедает сноп пшеницы в сто манов весом. Того и гляди, всю пшеницу сожрет! Схватил он палку и бросился к Рахшу, а Рахш встал на дыбы — вот-вот ударит копытами батрака. Тот, как это увидел, бросился бежать. Поблизости был мост через ручей, он забрался под мост, спрятался от Рахша. А Рахш встал на мосту и думает: «С какой бы стороны он ни высунулся — я ему голову оторву!»

А батрак из-под моста и носа не показывает.

Постоял, постоял Рахш и пошел пастись, а батрак вылез из-под моста и думает: «Конь, пожалуй, здесь не виноват, во всем виноват хозяин коня». Пошел он тихонько вслед за Рахшем, так, чтобы тот его не заметил. Шел, шел, услышал храп Рустама, подошел поближе, схватил большой камень и бросил его Рустаму в ноги — мол, в голову я могу и промахнуться, а по ногам легче попасть. Пусть у него ноги отнимутся,

Бросил он ему в ноги камень, Рустам проснулся, встал на четвереньки и говорит:

— О витязь, зачем ты меня по ногам ударил?

— А ты зачем коня пустил на пшеничное поле? — спросил батрак. — Он всю пшеницу сожрал!

— А чья это пшеница?

— Авлада-Мирзамана, — отвечает батрак.

— А за кого этот Авлад-Мирзаман?

— Он, — говорит батрак, — за Белого Дива.

— Вот, — говорит Рустам, — ты ушиб мне ноги, а теперь сжалься надо мной. Ты же витязь, подойдя поближе!

Батрак подошел поближе на шаг, а Рустам схватил его, отрезал ему нос и уши и бросил в подол. А потом говорит:

— Пойди и скажи Авладу-Мирзаману, что пришел Царь Ухорез, остановился у него на пшеничном поле.

Батрак с отрезанными ушами пришел в царский дворец и говорит:

О царь великий, жизнь твоя полна да будет света!

Твоя да будет справедливость так воспета,

Что Сулеймана славою затмишь ты и Джемшида!

Да будет твой клинок победы над врагом примета!

— Внимай и помни, что Царь Ухорез остановился у тебя на пшеничном поде.

Тут вышли вперед сорок витязей, подпоясанных золотыми поясами, упали ниц перед царем и говорят:

— Разреши нам пойти к нему. Мы взнуздаем этого наглеца, как верблюда, и приведем к тебе.

— Ступайте, — говорит Авлад-Мирзаман.

Сорок витязей, подпоясанных золотыми поясами, пришли на то поле. Но стоило им только увидеть Рустама, как они задрожали от страха. Подошли к Рустаму и говорят:

— О витязь, пойдем с нами. Нас прислал Авлад-Мирзаман, он хочет сделать тебя предводителем войска.

А Рустам говорит им:

— Подойдите поближе, я плохо слышу, я что-то стал туг на ухо.

А они повторяют:

— Идем с нами, Авлад-Мирзаман сделает тебя предводителем войска.

Рустам снова говорит им:

— Подойдите поближе, я вас не слышу.

Как только они подошли поближе, он схватил тридцать восемь из них; только двоим удалось спастись бегством. Всем отрезал уши и носы, бросил в подолы рубах и сказал:

— Идите и скажите Авладу-Мирзаману, что Царь Ухорез остановился у него на пшеничном поле.

Вернулись они все к Авладу-Мирзаману. Как только увидел он, что у тридцати восьми аз них отрезаны уши и носы, тотчас достал из кармана письменный прибор и написал приказ: дескать, пусть соберут войско — всех от тридцати до тридцати пяти лет. И такое он собрал огромное войско, что колоска на земле пересчитать можно, а этому войску счета нет.

Вышло войско в воход и пришло на то поле, где пасся Рахш, и остановилось между Рустамом и Рахшем. Рахш — с одной стороны, Рустам — с другой.

Разбросали перед Рахшем петли от арканов, чтобы он попался в эти петли. Больше ста петель разбросали.

Увидел все это Рустам и издал клич, подобный кличу Али, — и Рахш поднял голову. Кликнул Рустам второй раз — Рахш встрепенулся и повернул голову. А как только в третий раз кликнул Рустам — Рахш поскакал во весь опор. Порвал все арканы, тысячу людей отправил в ад и остановился перед Рустамом.

Рустам поцеловал Рахша в челку, вложил ногу в стремя и выехал на поле брани — такой витязь, что может сразу биться с сотней богатырей! А навстречу ему выехал один из богатырей Авлада-Мирзамана.

Рустам пропел:

Битвой двух героев пусть наш будет бой,

Словно львы, сразимся, витязь, мы с тобой.

Не бывало равных мне на поле брани,

Ты же — как росток, что, обреченный, вянет.

— Шевелись, чтобы я тебя поскорее убил, ибо у меня есть сто других дел! Право первого удара я предоставляю врагу.

Рустам укрылся под сенью своего щита, а этот негодяй обрушил на него свою булаву, но Рустам мужественно отклонил этот удар.

— Получай теперь удар от меня, — говорит Рустам.

Пусть теперь мой меч удар ответный нанесет,

Так, чтоб ты забыл про этот мир и тот.

Выхватил он из ножен меч Сама весом в сто манов, пустил Рахша вскачь и нанес удар по щиту соперника, по самой шишечке, так что щит развалился, как кусок сыра. И тем же ударом разрубил он человека и коня на четыре куска. А потом врубился в гущу войска и так бился, что громоздил холмы из трупов, а холмы укладывал рядами, и так он воздал всем своим врагам — не было ему в бою равных.

Барабаны забили отбой, все отправились восвояси, и Рустам пошел, и лег спать.

На следующее утро, когда доску неба отмыли от черноты ночи, и светило воцарилось на своем престоле, перепоясавшись украшенным драгоценными каменьями кинжалом, и венец из золота и серебра возложил на себя тот восседающий на вершине горы араб, что вращает колесо судьбы, Рустам снова выехал на поле брани. И сражался до вечернего намаза, пока не отправил тысячу человек в преисподнюю.

А вечером, когда барабаны забили отбой, он хлестнул Рахша так, что тот птицей взлетел на холм. Отправил Рахша пастись, а сам переночевал на этом холме. Наутро отправился в степь. Шел по степи, пока не попался ему на глаза онагр. Наложил он стрелу на тетиву своего лука и выстрелил — да так, что онагр упал мертвым не шелохнувшись. Снял с него шкуру, собрал дров, развел костер, поджарил тушу на костре и съел. А потом положил под голову щит Гершаспа и захрапел. Проспал он целые сутки, а тем временем воины Авлада-Мирзамана решили, что, наверное, тот богатырь был вчера убит, потому и не появляется. Просто, мол, они не могут его опознать среди мертвых.

Но вот прошли сутки, Рустам проснулся, оседлал Рахша и так затянул подпруги, что Рахш издал глубокий вздох. Ногу в стремя он продел, птицею в седла взлетел, поудобнее уселся и так хлестнул Рахша, что тот сразу прыгнул в гущу вражеского войска. И когда люди увидели Рустама, то так перепутались, как пугаются овцы в стаде, увидев волка. А Рустам бросил свой аркан и пленил самого царя — Авлада-Мирзамана.

Взял Авлада-Мирзамана в плен, вместо него поставил над этим городом царем одного из приближенных Кей-Кавуса. А у Авлада-Мирзамана спросил:

— Скажи-ка мне, где Арчанг с Харчангом и Белый Див, сколько ехать до того места?

Авлад-Мирзаман отвечает:

— Есть одна дорога, по ней можно дойти за день. Но там так просто не пройти, придется сражаться. А есть другая дорога — она длиннее, по ней надо идти два дня, зато ни с кем не надо воевать.

— Пойдем по той, которая длиннее, — говорит Рустам, Поехали они по второй дороге и за два дня доехали туда, где обитали Арчанг с Харчангом. Пришли туда, смотрят: сад, под деревьями очаги, на них стоят огромные котлы с пловом. Это варится пища для Арчанга с Харчангом. Рустам и говорит Авладу-Мирзаману:

— Ешь из этих котлов плов сколько сможешь, потому что потом я тебя привяжу накрепко к деревьям, пока буду сражаться с Арчангом и Харчангом.

Ну, Авлад-Мирзаман поел плова сколько смог — сколько там может съесть царь? После этого Рустам крепко привязал Авлада-Мирзамана к дереву и поставил Рахша сторожить его. Рустам сказал:

— Если только шелохнется, постарается высвободиться, оторви ему голову.

Сам же съел четыре-пять котлов плова, набил себе живот. Вытер усы и пошел туда, где были Арчанг с Харчангом. Увидел он, что они спят. Подошел сначала к Арчангу, вытащил из ножен меч Сама весом в сто манов и ударил Арчанга по ногам. Арчанг перевернулся во сне с боку на бок и пробормотал:

— Что это за комары меня кусают?

— Это не комары, — ответил Рустам. — Это Рустам, сын Заля.

Как только он это сказал, Арчанг сейчас же проснулся. Схватил лук и начал стрелять из лука самшитовыми стрелами — их у него было восемьдесят. Сколько он ни выпустил стрел — все стрелы Рустам отвратил щитом Гершаспа. Рустам вызывает его на поединок, на борьбу, а тот только стреляет из лука, не дает Рустаму схватиться с ним, говоря:

— Я бороться с тобой не буду, я буду стрелять из лука!

И тогда Рустам победил его хитростью. Закричал:

— Слева!

Арчанг стал защищаться, ожидая удара слева, а Рустам нанес ему удар справа и рассек пополам, как зеленый росток.

Убил он так Арчанга и пошел немного подальше, туда, где спал Харчанг. Рустам ударил его плашмя, по ногам мечом Сама весом в сто манов. Тот приподнялся на пядь и спросил:

— Что это за комар меня укусил?

— Это не комар, — сказал Рустам. — Это Рустам, сын Заля, пришел по твою душу.

Как только сказал это Рустам, вскочил Харчанг как ошпаренный. Было у него восемьдесят стрел самшитовых, схватил он лук и стал стрелять в Рустама. Сколько он ни выпустил стрел — все стрелы Рустам отразил щитом Гершаспа. Рустам вызывает его на поединок, на борьбу, а тот только стреляет из лука, не дает Рустаму схватиться с ним, говоря:

— Я бороться с тобой не буду, я буду стрелять из лука!

И тогда Рустам победил его хитростью. Закричал:

— Слева!

Харчанг стал защищаться, ожидая удара слева, а Рустам нанес ему удар справа и рассек пополам, как зеленый росток.

И так Рустам обоих — Арчанга и Харчанга — отправил в ад. А потом вернулся к тому месту, где был привязан к дереву Авлад-Мирзаман, развязал его и сказал:

— А теперь пойдем туда, где в плену царь Кей-Кавус и тысяча его воинов.

Пошли они, шли, шли и пришли к той яме, выход из которой сторожили двенадцать дивов. Как только дивы увидели Рустама, так они сразу сказали:

— Лакомый кусочек нам сегодня в пасть попадет!

А Рустам отвечает:

— Боюсь, что у этого лакомого кусочка есть шипы. Как бы он не застрял у вас в горле!

Двенадцать дивов-самцов бросились на Рустама, чтобы его убить. Но он достал из ножен меч Сама весом в сто манов и отправил всех двенадцать дивов в ад. Потом привязал накрепко Авлада-Мирзамана к дереву и поставил Рахша его стеречь. Тот камень, которым был завален ход в яму, — его двенадцать дивов с трудом поднимали — Рустам отшвырнул носком сапога. Вбил в землю два колышка — таких, к которым привязывают коней, привязал к ним аркан и спустился в колодец, стал звать Кей-Кавуса. Кей-Кавус услышал голос Рустама и сказал:

Небо и земля пока стоят — живи и здравствуй!

Есть, покуда этот мир — стократ живи и здравствуй!

— Скажи мне, убил ли ты Белого Дива?

— Нет, — отвечает Рустам.

— Тогда ты пришел напрасно, — говорит Кей-Кавус. — Только тогда, когда ты убьешь Белого Дива, вырвешь у него сердце, сваришь в воде и отваром смочишь наши глаза, только тогда мы прозреем.

Рустам опять поднялся по аркану наверх, снова завалил ход в колодец камнем, отвязал Авлада-Мирзамана от дерева и сказал ему:

— Теперь вези меня туда, где живет Белый Див!

Пустились они в-путь, много ли, мало ли прошли, подошли к подножию горы, видят: из горы идет дым.

— Это Белый Див дышит, — говорит Авлад-Мирзаман. — Он живет здесь; в пещере.

Рустам крепко привязал Авлада-Мирзамана к дереву, оставил Рахша его сторожить и сказал Рахшу:

— Когда я в первый раз испущу клич — знай, что я увидел дива. Когда второй раз кликну — знай, что я вступил с ним в поединок. А когда издам третий клич — это значит, что я убил дива. Если же третьего клича не будет — значит, див меня убил. Тогда я дарю тебя Авладу-Мирзаману.

Так сказал Рустам Рахшу и двинулся к горе. Вошел в пещеру, а там спит див — такой, что если бог не поможет, то и одного волоса с его головы не вырвать.

Вышел Рустам из пещеры, издал клич, подобный кличу Али, пошел к источнику. Совершил два раката намаза и обратился к богу с мольбой, как обращаются в минуту опасности:

— О боже, — сказал он, — я нуждаюсь сегодня в силе сорока слонов!

И тут руки его налились силой сорока мощных слонов, и стал он таким тяжелым, что по колени ушел в землю.

Ушел оттуда, подошел к входу в пещеру. Вошел в пещеру, вынул из ножен меч Сама, что весил сто манов, и пощекотал им диву подошвы. Див приподнялся на пядь и говорит спросонья:

— Что это за комары меня кусают?

Рустам говорит:

— Это не комары, это Рустам, сын Заля, пришел по твою душу.

Только услышал это Белый Див, тотчас же проснулся, вскочил как ошпаренный. У него было восемьдесят самшитовых стрел, он взял свой лук и стал стрелять в Рустама. Но сколько ни стрелял, Рустам все стрелы отражал щитом Гершаспа. Рустам говорит ему:

— Давай бороться врукопашную.

А Белый Днв отвечает:

— Нет, я буду стрелять из лука, я врукопашную не буду драться.

И тогда Рустам пошел на хитрость.

— Слева! — закричал он.

Белый Див закрылся слева, ожидая удара, а Рустам ударил справа и отрубил ему ногу.

Семь суток бился Белый Див с Рустамом на одной ноге, на восьмой день Рустам испустил клич, подобный кличу Али, поднял дива ввысь и так ударил оземь, что на земле след остался. Распорол ему брюхо, достал сердце, положил в котел с водой. Два рога, что были у Белого Дива на голове, вырвал, а из черепа сделал чашу для вина. Испустил третий клич, Авлад-Мирзаман услышал его и сказал:

— Вот негодяй, он и Белого Дива убил!

А Рустам взял котел, в котором варилось сердце Белого Дива, и пошел туда, где был привязав Авлад-Мирзаман. Отвязал его, сели они верхом на Рахша и отправились к тому колодцу, где томились царь Кей-Кавус и тысяча его воинов.

Подъехали они к ходу в колодец, тут Рустам хотел опять привязать Авлада-Мирзамана, но тот сказал:

— Зачем тебе привязывать меня к дереву. Лучше обведи меня чертой. Если я переступлю через эту черту, пусть Рахш оторвет мне голову.

Рустам обвел Авлада-Мирзамана чертой и сказал Рахшу:

— Если Авлад-Мирзаман переступит эту черту — оторви ему голову.

А сам отвалил камень, которым был завален колодец, спустился сам и опустил вниз котел, где варилось сердце Белого Дива. Помазал отваром глаза всем, кто там в живых остался — четыреста человек дивы за это время сожрали. Царя Кей-Кавуса и шестьсот его воинов он вытащил наружу.

Кей-Кавус снова воссел на престол.

Кей-Кавус сказал Рустаму:

— Раз ты справился с Белым Дивом, я делаю тебя царем в Мазандеране. Я напишу письмо царю Мазандерана. чтобы он уступил тебе свой престол, либо ему придется воевать со мной.

Рустам отправился в путь, а по дороге к нему пристал Рустам Однорукий, дескать, если ты своим арканом поймаешь для меня пятьдесят лошадей, чтобы я мог отогнать их в страну Зангивар, я помогу тебе. А если нет — ты погибнешь в Мазандеране.

Нашли они место, где пасся табун лошадей, и Рустам выловил для него сорок-пятьдесят лошадей. Тогда Рустам Однорукий говорит ему:

— Когда ты подойдешь к воротам города, где правит мазандеранский царь, ты увидишь, что рядом с воротами стоит страж, ноги у него вросли в землю, как корни у дерева. Он поздоровается с тобой, протянет тебе свою лапу, но ты ему руки не подавай. У него железные лапы, за это его зовут Железнолапый. Если ты подашь ему руку, он ее раздавит своей лапой. И пока ты его с корнем не вырвешь, его ничто не возьмет — ни меч, ни стрела, ни удар палицы.

— Хорошо, — сказал Рустам.

И каждый из них пошел своим путем. Рустам Однорукий — в страну Зангивар, а Рустам — в Мазандеран.

Наутро Рустам подошел к воротам города. Видит: возле ворот стоит Железнолапый, ноги у него вросли в землю, как корни дерева.

— Добро пожаловать, — говорит Железнолапый. — Куда направляешься? — и протягивает ему свою лапу.

А Рустам ему руки не подает. Тогда Железнолапый попытался схватить лапой Рустама, уцепился за седло. А Рустам так хлестнул Рахша, что тот рванулся и вырвал Железиолапого с корнем. Рустам сразу выхватил меч и убил его. А потом вошел в городские ворота и направился к царскому двору. Пришел к царю Мазандерана, учтиво приветствовал его и услышал ответ. Вынул письмо от царя Кей-Кавуса и говорит:

— Вот письмо от царя Кей-Кавуса. Я не отдам его вам, пока вы не насыплете на него сверху столько золота, что его из-под золота не будет видно.

Везир мазандеранского царя говорит:

— Если мы каждому гонцу будем сыпать на письмо золото, скоро от царства ничего не останется.

И векиль тоже ему вторит: дескать, незачем давать ему золота.

Тогда Рустам выхватил меч и отправил их обоих — и везира, и векиля — в ад. И еще раз говорит:

— Сыпьте золото на письмо!

Ну, тут уж придворные испугались и стали, на письмо сыпать золото, засыпали письмо золотом.

Рустам взял золото, а царь Мазандерана раскрыл письмо и прочел его. «Вот, — подумал он, — тут один витязь пришел и уже убил везира и векиля, а если целое войско от Кей-Кавуса придет, тогда что будет?» И велел он написать Кей-Кавусу ответ: дескать, пусть присылает царем кого захочет.

Рустам взял это письмо и отнес Кей-Кавусу. Кей-Кавус очень обрадовался, что покорил без войны Мазандеран. И еще раз говорит Рустаму:

— Я отдаю тебе Мазандеран, царствуй в Мазандеране.

А Рустам отвечает:

— На что мне царство? Мое дело не царствовать, а совершать ратные подвиги, я воин.

И тогда Кей-Кавус послал в Мазандеран царем Авлада-Мирзамана.

А Рустам так и остался при дворе Кей-Кавуса. И пусть господь так же, как он исполнил желания царя Кей-Кавуса, исполнит желания всех мусульман.